Актерские ляпы «звезд» на сцене: Мишулин, Миронов и другие


«Дело в том, что мой приятель обосрал меня…»

Театр сатиры. Спектакль «Бремя решения» про Карибский кризис. Братьев Кеннеди играют Андрей Миронов и Юрий Васильев. Министра обороны Макнамару — Михаил Державин, а Спартак Мишулин выступает в роли начальника штабов американской армии. Там был такой диалог:

Президент Кеннеди (Андрей Миронов):

— Что у вас, Томпсон? — обращается он к Мишулину.

— На пятницу назначена брам-бра-бди…

Спартак Мишулин никак не мог правильно произнести слово «бомбардировка». Ему посоветовали написать заковыристое слово крупными буквами в тетрадке, что он и сделал. Вышел, держа в руке свернутую трубочкой тетрадь. На вопрос президента «что у вас, Томпсон?» развернул ее, хотел прочесть «бомбардировка», а тетрадка предательски свернулась обратно в трубочку. И история с проклятым словом повторилась. Каждый раз сцены ждали с ужасом.

И вот на одном из спектаклей выходит Спартак Мишулин. Следует вопрос президента. И вдруг ответ:

— На пятницу назначен бомбовый удар.

Все от неожиданности забыли текст. Миронов так растерялся, что неожиданно набросился на другого генерала:

— А вы почему молчите?

Тот от неожиданности:

— А я-то чего? Я вообще в конце сцены говорю.

Чувствуя, что события приобретают непредвиденный оборот, режиссер закричала радисту: «Давай выстрел!». Раньше времени грянул выстрел, и Андрей Миронов, прыгнув в луч света, рухнул подстреленным президентом. В общем, вторую часть сыграли за семь минут и дали занавес, за которым артисты в истерике отползали к заднику. А зрители, сопереживая убитому президенту, ушли в тихом недоумении.

А вот выйти достойно из положения, в которое может попасть каждый, не у всякого получится. К мастерам выпутываться из пикантных ситуаций относился Георгий Менглет, сочетавший в себе спокойствие и юмор.

Спектакль «Бешеные деньги». Актриса спрашивает Менглета: «Вы привезли деньги?». У Островского ответ звучит так: «Нет, вы представляете себе, какое со мной несчастье. Мой человек, которого я любил как сына, обокрал меня совершенно и убежал, должно быть, в Америку». На что Телятев — Михаил Державин — отвечал ему: «С тем, что у тебя можно украсть, не то что до Америки, до Звенигорода не доедешь».

И вот Менглет на одном из спектаклей на вопрос, привез ли он деньги, вальяжно так отвечает:

— Конечно, нет. Дело в том, что мой приятель обосрал меня…

Пауза. Державин, давясь смехом, переспрашивает:

— Что-что приятель сделал?

И, не моргнув глазом, Георгий Менглет выдал:

— Что-что, обокрал меня, глухой, что ли?

«Пьяного может сыграть каждый… Разница только в том, что у одного артиста три штампа, а у хорошего их двадцать три»

Сыграть пьяного — это высший пилотаж, которым владели единицы, в один голос уверяют опытные артисты. И добавляют, что пьянство в театре — дело глубоко трезвое. Пьяный никогда не сыграет пьяного. В лоскуты пьяный актер будет скучен и неинтересен.

Ольга Аросева, актриса Театра сатиры, рассказывала: «Пьяного может сыграть каждый более или менее удачно. Разница только в том, что у одного артиста три штампа, а у хорошего их двадцать три».

Непревзойденным мастером алкогольного дела был абсолютно непьющий Владимир Лепко, премьер Театра сатиры. В концертах он выступах с потрясающим номером «Лекция о вреде алкоголя». На сцену выходил деловой товарищ с портфелем и голосом зануды-лектора, честно отрабатывающего свою пайку, начинал читать: «Ной имел виноградники… Извините…» — и быстро уходил за кулисы. Возвращался, и зрители видели уже другого человека — повеселевшего и с большей заинтересованностью рассказывающего о вреде алкоголя. На лице артиста, время от времени уходившего за кулисы или нырявшего под трибуну, отразились все стадии опьянения. Публика покатывалась, не успевая улавливать перемен в мимике, в движениях…

Но были в истории театра случаи, когда внимательный зритель уличал неправду, и актеры непременно слышали с первого ряда «во, чай дуют». И говорит это о том, что, во-первых, не надо публику держать за дуру, а во-вторых, пренебрегать исходящим реквизитом. Очевидно, поэтому в финале спектакля «Как пришить старушку», многолетнего хита Театра сатиры, с самого начала было решено пить настоящее шампанское и настоящую водку.

Ф.Добронравов и О.Аросева, в спектакле «Как пришить старушку». Фото: пресс-служба театра Сатиры

«Там такой эмоциональный, красивый финал, что режиссер Мишенька Зонненштраль решил, что должно быть именно так, — рассказывала исполнительница главной роли Ольга Аросева. — И потом зрители всегда чувствуют, что в этом алкогольном вопросе мы их не обманываем».

На спектакль дирекция отпускала 200–300 рублей. Если учесть, что весьма популярную «Старушку» с Ольгой Аросевой в главной роли в месяц играли несколько раз, то за сезон она обходилась театру в 11–12 тысяч. Но, по мнению директора театра Мамеда Агаева, это не расход: «Мы на этом спектакле очень хорошо зарабатывали и могли себе позволить».

«Я испытал два ужаса: ходить по сцене на каблуках и найти обувь сорок третьего размера»

А какая комедия без переодеваний мужчины в женщину? Подмостки позволяют даже самым крутым мужчинам испытывать мгновения слабости, нежности и капризного недомогания. Волосатость кривых ног скрывает дымчатый капрон, а поролон, заложенный в лифчик, имитирует грудь пятого размера.

Спектакль «Молчи, грусть, молчи…». Михаил Державин в паре с Александром Ширвиндтом изображал даму средних лет и, судя по платью, выше среднего достатка.

Михаил Державин: «Я испытал два ужаса — ходить по сцене на каблуках и найти обувь сорок третьего размера. О, это была целая история, когда я мерил в магазинах босоножки чехословацкого производства. В кепке, в плаще я расхаживал вдоль зеркал и думал: хорошо бы купить туфли поэлегантнее, и главное, чтобы я смог в них доползти до центра сцены, а потом уйти обратно.

Я серьезно изучал исполнение женских ролей мужчинами. Я понял, что вообще кривляние при исполнении женской роли недопустимо. Нет ничего хуже, когда женщину играют необаятельно. Ну и самое главное: все зависит от партнера, в моем случае — как Александр Анатольевич, стоящий рядом, смотрит на меня. Ловлю его взгляд и понимаю, что я вроде ничего бабец».

А.Ширвиндт и М. Державин в спектакле «Молчи, грусть, молчи». Фото: пресс-служба театра Сатиры

Главный комплимент, который заслужил Михал Михалыч, — это оценка его физических данных. «Какие красивые у вас ножки», — говорили ему некоторые дамочки. И только коллега Ольга Аросева вернула артиста на землю и озадачила: «Миша, — сказала она Державину, — у нас с тобой одинаковые ноги». Что имела в виду артистка? Зато давний партнер так прокомментировал его успех: «Старая кобыла борозды не испортит».





Source link